Второй брак – что бывает, когда умирает один из супругов. Основано на реальных событиях.

Это случилось на самом деле. Однажды ко мне в офис пришла женщина лет 60-65. Ее супруг, с которым она прожила вместе 20 лет, внезапно скончался от сердечного приступа – по пути в банк, куда он нес чек с зарплатой. У нее и ее покойного мужа не было общих детей. Она работала медсестрой по уходу на дому, ее супруг был бизнесменом и был главным кормильцем семьи. У него были две дочери от первого брака: одна жила в России, вторая – в Канаде.

Обе дочери приехали на похороны отца и немедленно потребовали «свою долю» активов отца. Главным активом, оставшимся после его смерти, был дом, записанный на его имя. Этот дом был единственной крышей над головой супругов и главным источником и доходов: они сдавали первый этаж магазину, а второй – жильцу. Покойный не оставил после себя ни завещания, ни траста. Поэтому его активы (дом и все в нем) должны были распределяться согласно законам Нью-Йорка о наследстве. Обе дочери покойного от первого брака немедленно потребовали свои доли активов – в сумме чуть меньше половины дома.

Эта дама настаивала, что ее покойный муж никогда не планировал передавать дом в наследство дочерям, которые и так были состоятельны. Он никогда не планировал оставлять ее, свою жену на протяжении 20 лет, без гроша в кармане. К сожалению, это уже не имело никакого значения. Согласно законам Нью-Йорка, дочери могли претендовать на активы отца, поскольку ни он, ни его супруга не потрудились составить документ о создании траста. Эта женщина сообщила, что не могла себе и представить, чтобы ее муж внезапно упал замертво в возрасте 64 лет...

Как и следовало ожидать, дочери покойного, желая получить своё, потребовали, чтобы дом был продан по текущей рыночной цене (дом был оценен в $750,000, т.е. примерно $375,000 плюс часть внутренней обстановки причиталось им двоим). У вдовы не было денег на административные расходы (более $10,000 в конкретном случае) и, кроме того, не было жилья, где она могла бы поселиться после продажи дома. Беда одна не приходит: продав дом, женщина лишилась бы доходов со сдачи первого и второго этажей в аренду. Разумеется, она начала интересоваться, можно ли избежать продажи дома.

К сожалению, мне пришлось сообщить женщине, что на данном этапе что-то делать уже поздно – нужно выполнять требование дочерей покойного. Она не смогла бы «выкупить» долю дочерей и остаться в доме, поскольку ее зарплаты не хватило бы даже на оплату счетов. Женщина была крайне расстроена и настойчиво попросила меня, чтобы я поделилась ее печальной историей с другими.

Все мы стареем, и невозможно предсказать, что случится в следующий момент. Мы должны проявлять инициативу и планировать заранее: отправляйтесь к любому компетентному адвокату, чтобы составить простейший документ о планировании капитала (estate planning). Это особенно важно, если вы состоите во втором браке, у вас есть несовершеннолетние дети или старые родители, получающие SSI/Medicaid, но зависящие от вашей поддержки. Очень печально слышать реальные истории наподобие изложенной выше. И если после ее прочтения хотя бы один человек избежит повторения ошибок, совершенных мужем в этой истории, всем нам будет радостно оттого, что мы что-то изменили.

Second Marriage – What Happens When One Spouse Dies… (Based on True Story)

This is a true story. Woman in her sixties came to my law office. Her husband of twenty years died suddenly from a heart attack on the way to the bank to deposit his paycheck. She and her late husband had no children together. She works as a home attendant – her husband was a businessman and a main income producer. He had two daughters from prior marriage: one currently living in Russia, and another one in Canada.

Both daughters came to their father’s funeral and immediately demanded to get “their share” of father’s assets. The main asset, which was left, was the house, currently on late husbands’ name. The house was the spouses’ sole residence and the main source of income as they rented the first floor to the store, and the second floor to a tenant. The deceased husband left no will or a trust. Thus, his assets (house and all possessions inside it) would be distributed by default, in accordance with New York’s Intestacy laws. Two daughters from husband’s prior marriage immediately demanded their share of assets, which was slightly less than one-half of the house.

Woman stressed that her husband intended for her and not his daughters (who were both well off) to inherit the house. It was never his intention to leave her, his wife of over 20 years, penniless. Unfortunately, this was not the case. Under NY laws, his daughters were now entitled to receive their share of assets as neither her, nor her late husband ever bothered to write a trust. According to the woman, she never thought that her husband would suddenly collapse and die at the age of 64…

As expected, the late husband’s daughters, seeking their share, demanded that the house be immediately sold for its fair market value. (The house was evaluated to be $750,000. Consequently, approximately $375,000 plus assets inside the house belongs to two of them.) The woman had no money for the administration proceedings (in her case, over $10,000) and, moreover, had no place to live if the house had to be sold. To make her situation worse, upon losing the house, woman would also lose her “landlord income” from renting the first floor to the store and second floor to the tenant. Unsurprisingly, she was inquiring whether it was possible to avoid the sale of the house.

Unfortunately, I had to inform the woman that it was too late at this stage, other than to proceed with daughters demand. She would be unable to “buy out” her stepdaughters’ share and stay in the house, as her home attendant salary was not enough to even pay the bills. Woman was very distressed and explicitly asked me to share her story with others.

As we all age, it is impossible to predict what will happen at any given moment. We should be proactive and plan ahead: go to any competent attorney to draft basic estate planning documents. This is especially important if there is a second marriage, minor children or older parents who receive SSI/Medicaid, but depend on you for support. It is very sad to hear true stories such as this one. And if by reading it, at least one person will not make the same mistake as husband did in this story than we will all feel good about making a difference.

Как избежать мошенничества и злоупотребления программами Medicaid и Medicare – руководство для каждого врача. Часть 2

Каждый день мы слышим о все новых и новых докторах, арестованных за мошенничество с программами Medicaid и Medicare. Очень грустно и стыдно это слышать, особенно когда некоторые из этих докторов, как выясняется, практикуют в нашей т.н. «русской» общине. Некоторые из арестованных позднее становятся моими клиентами. Вместо того, чтобы ждать, когда очередной медик лишится своей лицензии из-за того, каким образом он вел свои дела, я решила написать эту статью - своего рода путеводитель, который позволит избежать мошенничества и злоупотребления программами Medicaid и Medicare.

Большинство докторов стремится в своей работе соблюдать профессиональную этику и выставляют оправданные счета. Общество возлагает огромное доверие на врачей, что правильно.  Доверие – это основа отношений между доктором и пациентом. Когда наше здоровье наиболее уязвимо, мы полагаемся на то, что врач, используя свою высококлассную медицинскую подготовку, вернет нас на путь к скорейшему выздоровлению.

Однако федеральное правительство тожe возлагает огромное доверие на врачей. Medicaid, Medicare и другие федеральные здравоохранительные программы полагаются на разумность врача в определении, какое лечение необходимо получателю помощи от государства, и в выставлении обоснованного счета за это лечение. Вполне очевидно, что так бывает не всегда. Будучи адвокатом, я представляю множество докторов.  В моей юридической практике я узнала одну интересную вещь о врачах: есть доктора (разумеется, не буду называть их имена), которые осознанно идут на мошенничество в своей работе и, вне сомнения, заслуживают наказания. Но есть и другие (большинство моих клиентов) – те, кто нарушает законы без злого умысла, просто не зная, что они что-то делают не так, и что некоторые процедуры при составлении счета не допускаются законом.

Mоя статья предназначена для второй группы – тех врачей, которые хотят практиковать в соответствии со всеми федеральными законами и законами штата, и кому необходима помощь в определении «красных флажков», заход за которые может привести к административной и уголовной ответственности.

Вот лишь несколько примеров неправильно выставленных счетов:

Психиатр был оштрафован на $400,000 и навсегда лишен права участвовать в федеральных здравоохранительных программах за то, что он указал в счетах проведение терапии, требующей очных сеансов с пациентом продолжительностью  30-60 минут, в то время как на самом деле он проводил 15-минутные приемы с применением медикаментов. Этот психиатр также указал, что он проводил эти сеансы, в то время как на самом деле их проводил человек без соответствующей лицензии.

Дерматолог был осужден на 2 года пробации и 6 месяцев домашнего ареста,  а также был оштрафован на $2,9 миллиона после того, как он признал себя виновным в одном факте препятствия расследованию мошенничества в области здравоохранительных программ. Дерматолог сознался в подлоге результатов лабораторных анализов и подделке дат переписки с консультирующими коллегами с целью обосновать не соответствующие действительности диагнозы – таким образом, чтобы, согласно документации, пациенты страдали заболеваниями, покрываемыми программой Medicare, в то время как на самом деле этих заболеваний у них не было.

Кардиолог уплатил государству штраф в $435,000 и подписал с OIG 5-летнее «соглашение о добросовестности»  (Integrity Agreement) в рамках сделки с правосудием – после того, как он был обвинен в умышленном выставлении счетов за консультации, которые не были занесены в историю болезни пациентов и вообще не могли быть классифицированы как консультация. Врач, согласно обвинению, умышленно выставлял счета за услуги по оценке и управлению (E&M), хотя ранее он уже получил плату за эти услуги по счетам, выставленным ранее за кардиоскопию с использованием радиоизотопов.

Эндокринолог учитывал обычные процедуры взятия крови как процедуры неотложной терапии. Он заплатил $447,000 штрафа за « upcoding» и другие нарушения правил выставления счетов.

Bсе медики очень упорно учатся, чтобы стать докторами. Они проходят через годы учебы в колледже, в медицинском ВУЗе и на больничной практике. Большинство из них покидают медицинский ВУЗ без цента в кармане и хотят побыстрее открыть свой собственный офис и начать делать деньги, чтобы компенсировать затраты на обучение и студенческий заем. Очень часто они по незнанию оказываются в описанных выше ситуациях и теряют заработанные упорным трудом лицензии или даже отправляются в тюрьму. Моя работа, как их адвоката – не допустить этого.

FREE SEMINAR:

“Avoiding Medicaid and Medicare Fraud –

Roadmap for every physician”

Четверг, 7 февраля 2012 года в 7:00 pm. 

Чтобы зарегистрироваться, звоните по телефону

(718) 333-2394

Инна Ферштейн: успешная карьера и большая семья - совместимы!

30 Декабря, 2011, Беседовал Геннадий Кацов

Инна, в Энциклопедии Русской Америки обычно рассказывают о себе. У Вас есть 15 минут. Начнем с места рождения, даты, если Вы хотите.

Родилась я в 1973-м году, в городе Харькове. 1973-й год вошел в историю, как год арабского oil-эмбарго, и события моей биографии связаны с событиями еврейского мира. Потому что фамилия моя – Ферштейн. С такой фамилией в городе Харькове жить было тяжело, особенно еврейскому ребенку. Поэтому записали меня, как Инну Ферштейн, а для поступления в муз-десятилетку, в школу для одаренных детей, пришлось паспорт потерять. Дедушка мой работал в оперном театре, он шил балетки, был сапожником, и замечательные его балетки были на выставке. А по настоящему, конечно, он шил обувь - такая еврейская профессия. Пошил он обувь директору муз-десятилетки, и меня взяли в школу без паспорта. Таким образом, я закончила 10 классов.

И без фамилии?

Фамилию записали другую, не еврейскую, потому что еврейских детей в муз-десятилетку не брали.

Такой вот город Харьков?

Синагоги в городе Харькове не было, и папа мой, с фамилией Ферштейн, не смог учиться в Радиотехническом институте, потому что с евреями там обращались не очень хорошо. О том, что я еврейка, я узнала, будем говорить, только тогда, когда мы уезжали, потому что мне об этом не говорили. Еврейские праздники мы боялись отмечать, хотя прадед мой ходил в синагогу, а прабабушка моя родилась за чертой оседлости. У нас есть свидетельство о ее рождении, подписанное раввином Бердичева. Фамилия – Бердичевская.

Так вот, занималась я в муз-десятилетке, в замечательной школе, которая дала мне профессию концертной пианистки. И, по приезде в Америку, мне эта профессия очень помогла. Не говоря ни слова по-английски, я смогла поступить в нью-йоркский Университет и получить scholarship. Для того, чтобы я играла на пианино, мне разрешили, как бы, дальше учиться.

А что, в этом нью-йоркском Университете Вы аккомпанировали кому-то?

Нет, я просто играла на пианино. Я не собиралась этим заниматься здесь, но, кое-что хорошее мне город Харьков дал.

А в каком году Вы иммигрировали?
В 1991-м году мы приехали – самое начало перестройки.

То есть, Вы окончили школу в Харькове?

Я закончила муз-десятилетку в Харькове. Родители мои сделали очень большое дело, привезли детей сюда, дали нам возможность здесь стать на ноги и стать здесь тем, кем мы стали. 

У Вас еще сестры, братья…?

Мой брат родился в 1979-м году, и его рождение совпало с войной в Йом-Кипур. Многие люди иммигрировали в Израиль. Тогда было достаточно тяжело уехать, хотя родители об этом мечтали в то время, потому что большинство наших знакомых были диссиденты. Большинство наших знакомых сидели за ту литературу, которую они читали. Ну вот, в 1991-м году, как только границы открылись еще раз, моя семья быстренько собралась и уехала сюда. И что самое интересное, приехали мы, бросили все, потому что тогда, когда мы уезжали, нам, как бы, ничего не принадлежало. 

Приехали мы сюда: нас было 6 человек, у нас было по чемодану на человека или, по-моему, два чемодана разрешалось, я не помню, тогда. Помню, как мы паковали это все, и мама паковала в разные чемоданы – разные вещи, потому что если один чемодан потеряется, чтобы не потерялись все твои вещи сразу. Баулы шили – это была, как бы, занимательная черта каждого эмигранта. И давалось, по-моему, $100 на человека. Вот, $600 у нас было на 6 человек, эти 2 чемодана на человека – это все, с чем мы сюда приехали, после такой замечательной жизни в городе Харькове.

Прямой был рейс? Харьков – Нью-Йорк?

Нет, мы летели так... Помните, тогда в 1991-м году, сначала мы летели в Австрию, в Австрии мы меняли наши «вызовы» на Италию, и через Италию, через Ладисполи, мы приехали сюда. Через 4 месяца мы приехали уже сюда.

 
Обычный путь эмигранта. Вы в Ладисполи жили в 1991-м году?
Мы жили в 1991-м году в Ладисполи, еще был открыт Ладисполи. И самое интересное, что Александр Грант, с которым мы только что вели телепередачу на RTN, тогда еще брал интервью у моего папы. Тогда мировоззрение, конечно, было… Мы приезжаем туда, у нас открыты глаза, и мы только сейчас видим мир, мы видим эти улицы, которые шампунем моют в Австрии, мы видим людей, мы видим магазины, мы видим, вообще, что есть жизнь, и человеку можно жить. И самое главное, что мы приходим к реализации того, что мы евреи, и что это значит.


Вы, когда сюда приехали, сразу в синагогу пошли?

Приехали мы сюда благодаря HIAS и благодаря NYANA, и благодаря организациям, которые нас сюда привезли. Моя мама сразу пошла в Ешиву, учителем математики, и она продолжает работать там. Она «учитель года» с тридцатилетним стажем. Мой брат пошел работать в Боро-парк, он стал стокброкером, закончил колледж, Университет, и достаточно успешный стокброкер. Я, закончив нью-йоркский Университет в числе 5% лучших учеников, опять-таки на scholarship, потом еще пошла в юридическую школу Benjamin Cardozo. Окончила эту школу и стала работать и заниматься общественной деятельностью.

Какой Вы факультет закончили в NYU?

В NYU я закончила очень интересный факультет: Music, Business and Technology. Я играла, делала piano performances, я занималась music business.

То есть, изучали правила музыкальной индустрии?

Правила музыкальной индустрии. Я могла быть менеджером, я работала в интересных фирмах. Я могла быть продюсером, но решила учиться дальше, потому что мне хотелось все-таки получить возможность изъясняться здесь лучше на английском языке и получить возможность знать законы и делать что-то другое. С большим удовольствием. Я очень любила эту школу; это - еврейская школа, еврейский университет: школа Бенжамина Кардозо принадлежит Yeshiva University. Там я, в числе 10% лучших учеников, окончила эту школу. Надо сказать, что все ребята, которые приехали вместе со мной в 1991-м году, и, может быть, позже, закончив нью-йоркский университет достаточно тяжело работали. И сейчас все мои знакомые – это люди, достаточно хорошо стоящие на ногах. Они достигли в американском обществе довольно больших вершин.

Вы имеете ввиду тех, кто в 1991-м году сюда прибыли, или все Ваше поколение?

Мое поколение, те, кто вместе со мной занимался в NYU. Мы просто приехали совсем ни с чем. Мы понимали, что мы только дорогу можем пробить сами себе. Мы получились, как Sandwich generation, то есть, мы должны были помогать родителям, которые превратились в детей, попав в другую среду, потеряв язык, потеряв профессию. И мы должны были учиться дальше и пробиваться здесь сами.

Но Вы приехали в замечательном возрасте, как раз в студенческое время.

Я приехала в замечательном возрасте, но мы не чурались никакой работы. Я работала и на $3 в час в магазине, и занималась в  NYU.

В продуктовом магазине?

Нет, мы продавали вещи. Потом с этого чека еще снимался налог – tax. Работала в NYU, работала на двух других работах, заканчивала колледж. И, как бы, это было нормально, друзья делали то же самое. И теперь они: top traders на Wall street, профессора, адвокаты, врачи. Приятно видеть, когда люди здесь достигли чего-то. Самое главное, что я бы хотела донести до своих детей, до того поколения, которое, может быть, будет это смотреть: нам было достаточно тяжело, но те основы, на которых мы выросли, книги, на которых мы выросли, нам очень много дали. Мы выучили, что такое дружба, мы выучили, что такое помогать кому-то, что такое конкуренция – competition. Здесь, конечно, в Америке все это объединилось с возможностью достичь чего-то, с возможностью трудиться, с возможностью работать. Поэтому мы достигли каких-то вершин, мы достигли каких-то высот. Мне бы очень хотелось, чтобы мои дети сделали то же самое, чтобы они не начали с какого-то другого рубежа, чтобы они работали очень тяжело и тоже чего-то достигли. 

И неотъемлемая часть человека, который чего-то достиг, это возможность – дать обратно, это желание дать обратно. Мы приехали сюда совершенно ни с чем, мы приехали сюда с двумя чемоданами, мы приехали благодаря еврейским организациям, на деньги которых мы попали в эту страну. Поэтому часть того, чем я начала заниматься сейчас – это общественная деятельность, это желание и возможность дать обратно.

Вернуть, как бы, долг?

Вернуть долг и дать возможность моим детям войти в это общество полноценно, войти в это общество, как члены этого общества, заниматься какими-то вещами, которые интересны для меня. Меня очень интересует еврейская жизнь, жизнь еврейского народа, культура еврейского народа и жизнь наших соотечественников, которые здесь… Опять-таки, уже прошло лет двадцать, как мы приехали. Мы - из берущих (тех людей, которые берут и приехали на помощь благотворительных организаций) в одном поколении, превратились в дающих, в тех, кто может дать обратно. Необходимо понять то, на сколько важно давать, и не только давать свои деньги, но и свое время, и свое внимание возвращать этому обществу. Без этого мы никто, без этого мы единицы, которые каждый сам по себе, каждый сам за себя. 

Я стала членом Совета директоров Еврейского центра Бенсонхерста. Я помогла открыть еврейскую школу для еврейских детей, которая, соответственно, не касается моих детей, но она касается еврейского народа. Эта школа называется Menachem Education Foundation. Для учителей, для того, чтобы они лучше учили еврейских детей, которые занимаются в Ешиве. Потому, что в Ешиве учителя получают копейки, учителя не хотят на это идти, и очень многие люди, закончив Ешиву, не получают должного образования. 

Так вот, я даю деньги на то, чтобы существовала эта Education Foundation, чтобы они учили учителей, как быть лучшими учителями. Я помогла детскому музыкальному театру. В нашей школе, здесь, есть замечательная учительница из бывшего Советского Союза, которая делает потрясающие спектакли, которая делает потрясающие шоу для русскоговорящих детей. Я помогла ей открыть и вести этот театр, детский музыкальный театр, для того, чтобы дети не забывали русский язык.

А сколько у Вас детей, кстати?
У меня трое детей.

По возрасту можно их перечислить?

У меня десятилетние двойняшки: мальчик и девочка – Ари и Пери, и у меня шестилетняя девочка – Габриэла. Все трое моих детей занимаются в gift and talented program NYC - в общеобразовательной школе для одаренных детей. И они все пишут и читают по-русски. Это часть этой программы. Непосредственная часть того, в чем я участвовала – для русскоязычных детей - я помогала открыть эту программу, когда она была закрыта городом. Опять-таки, потому что очень важно, чтобы дети знали свои истоки, свои корни, чтобы дети говорили на языке. Чтобы они понимали, что они евреи, но что они русскоязычные евреи, что родители приехали из той страны. Я считаю, что очень важно – отдать обратно моим родителям, дать обратно еврейским организациям и правильно воспитать своих детей, дать им путь в будущее, и дать им возможность понять, кто такие их родители.

Ну, Вы теперь адвокат, человек, который поддерживает и школы, и различные программы, и.т.д. Но я вспомню: 10 лет – все-таки это музыкальная школа. И вот, тяга к тому, чтобы заниматься искусством, что-то посещать, она осталась? Личная жизнь какая-то, кроме всего этого, есть?

Конечно, мы живем в замечательном городе – в Нью-Йорке. В этом городе, по-моему, есть все и для всех. Конечно, мы обязательно ходим в Метрополитен Опера. Мой сын очень любит Нетребко, он пересмотрел многие оперы с ее участием. Мы занимаемся с моей младшей дочкой музыкой, она замечательно поет. Мы обязательно посещаем и филармонические концерты, и обязательно читаем книги, и участвуем в жизни Нью-Йорка. Это очень важно. У меня дома, конечно, есть пианино, я играю с детьми и стараюсь совмещать культурное, приятное с полезным.

А кто же муж? Он Вас поддерживает?

Мой муж – программист. Он - обязательно… Правая рука не может работать без левой, все может быть только в одной семье. Это очень важно и для детей, и для тебя самого. У мужа моего было немножко другое детство, потому что он вырос в Одессе, его покойная бабушка была в гетто. Совершенно другое у него восприятие всего этого, потому что Одесса, все-таки, была другим городом, там можно было быть евреем. Но, при этом, для нас главное – это наши родители, наши предки, наше комьюнити, наши  дети, наша семья и будущее наших детей, образование наших детей, прежде всего.

Вы счастливый человек?
Я счастливый человек, но я считаю, что надо всегда добиваться и хотеть большего.

Согласен полностью с Вами. Спасибо, Инна.
Спасибо.

Как избежать мошенничества и злоупотребления программами Medicaid и Medicare

Руководство для каждого врача

Каждый день мы слышим о все новых и новых докторах, арестованных за мошенничество с программами Medicaid и Medicare. Очень грустно и стыдно это слышать, особенно когда некоторые из этих докторов, как выясняется, практикуют в нашей т.н. «русской» общине. Некоторые из арестованных позднее становятся моими клиентами. Вместо того, чтобы ждать, когда очередной медик лишится своей лицензии из-за того, каким образом он вел свои дела, я решила написать эту статью - своего рода путеводитель, который позволит избежать мошенничества и злоупотребления программами Medicaid и Medicare.

Большинство докторов стремится в своей работе соблюдать профессиональную этику и выставляют оправданные счета. Общество возлагает огромное доверие на врачей, что правильно. Доверие – это основа отношений между доктором и пациентом. Когда наше здоровье наиболее уязвимо, мы полагаемся на то, что врач, используя свою высококлассную медицинскую подготовку, вернет нас на путь к скорейшему выздоровлению.

Однако и федеральное правительство возлагает огромное доверие на врачей. Medicaid, Medicare и другие федеральные здравоохранительные программы полагаются на разумность врача в определении, какое лечение необходимо получателю помощи от государства, и в выставлении обоснованного счета за это лечение. Вполне очевидно, что так бывает не всегда. Будучи адвокатом, я представляю множество докторов. В моей юридической практике я узнала одну интересную вещь о врачах: есть доктора (разумеется, не буду называть их имена), которые осознанно идут на мошенничество в своей работе и, вне сомнения, заслуживают наказания. Но есть и другие (большинство моих клиентов) – те, кто нарушает законы без злого умысла, просто не зная, что они что-то делают не так, и что некоторые процедуры при составлении счета не допускаются законом.

Таким образом, моя статья предназначена для второй группы – тех врачей, которые хотят практиковать в соответствии со всеми федеральными законами и законами штата, и кому необходима помощь в определении «красных флажков», заход за которые может привести к административной и уголовной ответственности. 

Пять самых важных федеральных законов о борьбе с мошенничеством и злоупотреблениями, касающиеся врачей – это: False Claims Act (FCA), Anti-Kickback Statute (AKS), Physician Self-Referral Law (Stark law) и Civil Monetary Penalties Law (CMPL).  Соблюдение этих законов контролируется госструктурами, включая: Department of Justice, Department of Health & Human Services Office of Inspector General (OIG) и Centers for Medicare & Medicaid Services (CMS).  

Согласно закону False Claims Act,  предъявление программам Medicare и Medicaid счетов, о которых медику известно (или должно быть известно по долгу службы), что они поддельные или мошеннические, считается преступлением. Выставление незаконных счетов может повлечь за собой штраф до троекратного размера ущерба, нанесенного программам, плюс по $11,000 штрафа за каждый счет. Уголовные наказания  за выставление незаконных счетов включают в себя тюремное заключение и штрафы. Уже были случаи, когда выставлявшие незаконные счета врачи отправлялись в тюрьму. 

Закон Anti-Kickback Statute (AKS) запрещает выплату вознаграждений за привлечение клиентов или за способствование бизнесу.  Вознаграждения включают в себя  все, что имеет ценность, а не только деньги, например: бесплатное жилье, дорогие номера в гостинице и обеды, а также завышенную оплату услуг по консультациям или менеджменту. В некоторых отраслях принято вознаграждать людей, которые привели вам клиентов. Но вот в федеральных программах здравоохранения подобная практика – это преступление.  

Разделение платы (Fee Sharing) – Доктор не имеет права заниматься бизнесом совместно с партнером без медицинской лицензии.  Поэтому получаемая доктором плата не может быть разделена с партнером без медицинской лицензии, даже если этот человек вложил свои деньги в медицинское заведение, в котором работает этот доктор. За свою адвокатскую практику я повидала немало Соглашений об управлении и субаренде и прошлась по каждой их строчке вместе с моими клиентами-докторами. Но лишь совсем недавно я встретила доктора, который заявил мне, что «30%» от его счетов выставляла управляющая его делами компания, и что никаких проблем в этом он не видел. Это чудо, что я встретила этого доктора раньше, чем инспектор из Office of Medicaid Inspector General did…

Мошенничество со счетами (Fraudulent Billing): выставление счетов – ахиллесова пята каждого врача. Я говорю всем своим клиентам: Выставляя счет за предоставление лечения участнику программ Medicare или Medicaid, вы предъявляете счет федеральному правительству и официально подтверждаете, что вы действительно заработали запрошенную сумму и выполнили все требования к выставлению счетов. Если вы знали, или были обязаны знать, что выставленный счет необоснован, то попытка получить по нему не заработанные вами деньги считается преступлением. 

Распространенный тип необоснованного счета – это т.н. «upcoding», или указание неверных кодов, обозначающих более серьезные заболевания, чем те, которые действительно имели место, или более дорогого лечения, чем то, которое было предоставлено.  Еще одна распространенная проблема при выставлении счета – это предоставление услуг, которые не были «обоснованы с медицинской точки зрения». 

Вот лишь несколько примеров неправильно выставленных счетов:

Психиатр был оштрафован на $400,000 и навсегда лишен права участвовать в федеральных здравоохранительных программах за то, что он указал в счетах проведение терапии, требующей очных сеансов с пациентом продолжительностью 30-60 минут, в то время как на самом деле он проводил 15-минутные приемы с применением медикаментов. Этот психиатр также указал, что он проводил эти сеансы, в то время как на самом деле их проводил человек без соответствующей лицензии. 

Дерматолог был осужден на 2 года пробации и 6 месяцев домашнего ареста,  а также был оштрафован на $2,9 миллиона после того, как он признал себя виновным в одном факте препятствия расследованию мошенничества в области здравоохранительных программ. Дерматолог сознался в подлоге результатов лабораторных анализов и подделке дат переписки с консультирующими коллегами с целью обосновать не соответствующие действительности диагнозы – таким образом, чтобы, согласно документации, пациенты страдали заболеваниями, покрываемыми программой Medicare, в то время как на самом деле этих заболеваний у них не было. 

Кардиолог уплатил государству штраф в $435,000 и подписал с OIG 5-летнее «соглашение о добросовестности»  (Integrity Agreement) в рамках сделки с правосудием – после того, как он был обвинен в умышленном выставлении счетов за консультации, которые не были занесены в историю болезни пациентов и вообще не могли быть классифицированы как консультация. Врач, согласно обвинению, умышленно выставлял счета за услуги по оценке и управлению (E&M), хотя ранее он уже получил плату за эти услуги по счетам, выставленным ранее за кардиоскопию с использованием радиоизотопов. 

Эндокринолог учитывал обычные процедуры взятия крови как процедуры неотложной терапии. Он заплатил $447,000 штрафа за « upcoding» и другие нарушения правил выставления счетов. 

В заключение, я бы хотела добавить, что все медики очень упорно учатся, чтобы стать докторами. Они проходят через годы учебы в колледже, в медицинском ВУЗе и на больничной практике. Большинство из них покидают медицинский ВУЗ без цента в кармане и хотят побыстрее открыть свой собственный офис и начать делать деньги, чтобы компенсировать затраты на обучение и студенческий заем. Очень часто они по незнанию оказываются в описанных выше ситуациях и теряют заработанные упорным трудом лицензии или даже отправляются в тюрьму. Моя работа, как их адвоката в области здравоохранения – не допустить этого.

Avoiding Medicaid and Medicare Fraud and Abuse

Guide for every Physician:

Every day we hear about new doctors being arrested for Medicaid and Medicare Fraud.  It’s sad and shameful to hear, especially when some of those doctors are practicing in our so-called “Russian” community.   Some of the doctors arrested later become my clients.  Instead of waiting for another physician to lose his license because of the way he runs his practice, I decided to write this article as a “Road Map” on how to avoid Medicaid and Medicare Fraud and abuse.

Most doctors strive to work ethically and submit proper claims for payment. Society places enormous trust in physicians, and rightly so. Trust is at the core of the physician-patient relationship. When our health is at its most vulnerable, we rely on physicians to use their expert medical training to put us on the road to a healthy recovery.

The Federal Government, however also places enormous trust in physicians. Medicare, Medicaid, and other Federal health care programs rely on physicians’ medical judgment to treat beneficiaries with appropriate services and to bill for such services correctly. This obviously is not always the case. I represent a lot of doctors in my practice as an attorney. In my legal practice I find one thing interesting about doctors: there are some doctors (I will obviously never name them) who deliberately run their practices in violation of the laws and clearly deserve to be punished. There are others (who comprise most of my clients), who violate the laws unintentionally – simply by not knowing that they were doing something wrong and that certain billing practices are illegal.

Thus, my article is intended for the second group - those physicians who want to run their practice in compliance with every State and Federal regulation and who need my help to identify “red flags” that could lead to potential liability in law enforcement and administrative actions.

The five most important Federal fraud and abuse laws that apply to physicians are the False Claims Act (FCA), the Anti-Kickback Statute (AKS), the Physician Self-Referral Law (Stark law), and the Civil Monetary Penalties Law (CMPL). Government agencies, including the Department of Justice, the Department of Health & Human Services Office of Inspector General (OIG), and the Centers for Medicare & Medicaid Services (CMS), are charged with enforcing these laws.

Under the False Claims Act: It is illegal to submit claims for payment to Medicare or Medicaid that you know or should know are false or fraudulent. Filing false claims may result in fines of up to three times the programs’ loss plus $11,000 per claim filed. Criminal penalties for submitting false claims include imprisonment and criminal fines. Physicians have gone to prison for submitting false health care claims.

Anti-Kickback Statute (AKS) is a criminal law that prohibits payment of “remuneration” to patient referrals or the generation of business. Remuneration includes anything of value and can take many forms besides cash, such as free rent, expensive hotel stays and meals, and excessive compensation for medical directorships or consultancies. In some industries, it is acceptable to reward those who refer business to you. However, in the Federal health care programs, paying for referrals is a crime.

Fee Sharing – It is illegal for a doctor to be in business with non-doctor. Thus, any fees charged by a doctor cannot be split with non-doctor, even if this non-doctor invested into the medical facility such doctor occupies. Yes, as attorney I have seen a number of Management and Sublease Agreements and I went over every line in this agreement with my doctor clients. However, just recently I met a doctor who told me she was getting “30%” of billing done by a management company and she saw nothing wrong with this arrangement. It’s a miracle that I met this doctor before Office of Medicaid Inspector General did…

Fraudulent Billing – Billing is Ahyles foot of every physician. I tell all my physician clients: When you submit a claim for services performed for a Medicare or Medicaid beneficiary, you are filing a bill with the Federal Government and certifying that you have earned the payment requested and complied with the billing requirements. If you knew or should have known that the submitted claim was false, then the attempt to collect unearned money constitutes a violation.

A common type of false claim is “upcoding,” - using incorrect billing codes for more severe illness than actually existed or a more expensive treatment than was provided. Another common problem with billing – billing for services that were “not medically necessary”.

Here are just some of the examples of incorrect billing:

• A psychiatrist was fined $400,000 and permanently excluded from participating in the Federal health care programs for misrepresenting that he provided therapy sessions requiring 30 or 60 minutes of face-to-face time with the patient, when he had provided only medication checks for 15 minutes or less. The psychiatrist also misrepresented that he provided therapy sessions when in fact a non-licensed individual conducted the sessions.

• A dermatologist was sentenced to 2 years of probation and 6 months of home confinement and ordered to pay $2.9 million after he pled guilty to one count of obstruction of a criminal health care fraud investigation. The dermatologist admitted to falsifying lab tests and backdating letters to referring physicians to substantiate false diagnoses to make the documentation appear that his patients had Medicare-covered conditions when they did not.

• A cardiologist paid the Government $435,000 and entered into a 5-year Integrity Agreement with OIG to settle allegations that he knowingly submitted claims for consultation services that were not supported by patient medical records and did not meet the criteria for a consultation. The physician also allegedly knowingly submitted false claims for E&M services when he had already received payment for such services in connection with previous claims for nuclear stress testing.

• An endocrinologist billed routine blood draws as critical care blood draws. He paid $447,000 to settle allegations of upcoding and other billing violations.

In conclusion I want to add that all physicians studies extremely hard to become doctors – they went through years in college, medical school, residency training. Most physicians come peningles from Medical School and are eager to open their own offices and start making money to recoup the costs and to pay off their college loans. Very often, unknowingly they get themselves into schemes outlined above and end up losing their hard earned medical licenses and even going to jail. My job as their health care law attorney is to prevent this from happening

Как докторам защититься от «охоты на ведьм» в период кризиса системы здравоохранения

Русский Нью-Йорк онлайн - новости США по-русски

Как докторам защититься от «охоты на ведьм» в период кризиса системы здравоохранения

Сегодня медицинские работники превращены в политических "козлов отпущения" из-за финансового кризиса системы здравохранения и вышедшей из под контроля войны с наркотиками в США. Для борьбы с нарушениями и обманом в области здравоохранения, правительство приняло множество очень жёстких законов и директив.

Читать полностью > > >